Театр жестокости

Прискорбно признавать, но практически все народные виды «спорта» в Англии так или иначе были связаны с причинением боли животным. Например, «петушиные забавы» заключались в том, что привязанную птицу забрасывали палками и камнями до тех пор, пока несчастное животное с перебитыми крыльями и ногами не падало наземь. Автор последнего, решающего удара получал петуха в качестве добычи и мог рассчитывать на наваристый бульон перед сном.

Травля животных почиталась вполне достойным развлечением для королевской знати и их высокопоставленных гостей. В 1561 году Генри Мэйчин сделал запись в дневнике «о травле быка и медведя, устроенной в Уайтхолле в честь французских послов… на ней присутствовали Ее Величество королева со своим советником и прочими благородными мужами». В 1604 году Яков I устроил аналогичное представление для коннетабля Кастилии, выставив медведей против своры борзых. Кстати, тот факт, что предпочтение отдавалось медведям, а не быкам, свидетельствует о немалой расточительности английских монархов. Ведь мало того, что медведей приходилось привозить из-за границы, они еще и не годились на еду. В противоположность медведям, быков легко можно было достать на соседней ферме, да и туши с удовольствием приобретали мясники на бойне. Почему-то считалось, что муки, которые претерпело животное перед смертью, неизмеримо улучшали вкус мяса.

К тому времени, которое принято именовать шекспировской эпохой, травля животных превратилась в хорошо налаженное и весьма выгодное предприятие. В качестве фона для кровавых шоу, особенно с участием медведей, использовались театральные декорации. Согласно сохранившимся свидетельствам знаменитого импресарио Филипа Хенс-лоу и его зятя Эдуарда Аллейна, в пик курортного сезона звериные представления приносили вдвое больше прибыли, чем обычные театральные постановки. Пришедшие к власти в 1640-х годах пуритане запретили травлю животных. Причем, по язвительному замечанию Маколея, волновали их не столько страдания, испытываемые животными, сколько удовольствие, получаемое зрителями. С восстановлением королевской власти этот кровавый вид «спорта», как и все прочие запрещенные развлечения, был восстановлен в правах. Правда, знать постепенно остывала к подобным низкопробным спектаклям, и к началу XVIII столетия травлей быков и медведей развлекалась в основном лондонская беднота, не отличавшаяся изысканным вкусом. Соответственно и само действо перебазировалось в Кларкенуэлл, в местечко под названием Хокли-ин-зе-Хоул, располагавшееся неподалеку от Смитфилдского мясного рынка.

Время от времени представления разнообразили какими-либо трюками, например привязывали к хвосту собаки горящий фейерверк и пускали ее бегать в рядах зрителей. Номера с животными перемежались не менее кровавыми поединками между местными драчунами.

Удовлетворительным результатом, определявшим исход схватки, считался порез не менее дюйма длиной. Путешественник из Германии З. К. фон Уффенбах в 1710 году наблюдал за такой дракой и описал ее в своем дневнике. Сражались местный мясник и некто Джордж Тернер по кличке Мавр, заявленный как профессиональный фехтовальщик. Увы, на сей раз Мавру не повезло: схватку остановили, когда мясницкий нож раскроил ему физиономию от левого глаза до подбородка. Причем удар нанесен был «с такой силой, что зрители услышали скрежет металла о зубы несчастного». Ликующая толпа унесла победителя на руках, жертву оставили истекать кровью — таково «исконное английское развлечение».

В отличие от травли медведей, петушиные бои долго еще продолжали привлекать зрителей всех сословий. В1762 году Джеймс Босуэлл, бедный шотландский простачок, затесавшийся в лондонское общество, описывал типичный день среднего англичанина. Одевшись с утра в одежду попроще, тот отправляется на петушиные бои, где поглощает в неимоверных количествах пиво и говядину — таковы непреложные правила представления. Наставник Босуэлла доктор Джонсон снисходительно допускал, что такие увеселения, как травля животных и неумеренные возлияния, возможно, поднимают настроение компании, но — тут же наставительно замечал он — «навряд ли повышают качество общения внутри этой компании». Сегодня название Кокпит-Степс (cockpit — площадка для петушиных боев) напоминает о том месте — между Бердкейдж-уок и Воротами королевы Анны, — где эта площадка когда-то располагалась. А непосредственная близость к дворцу Уайтхолл не помешала арене петушиных боев просуществовать вплоть до 1825 года.

Тот же самый сдвиг в общественном мнении, который привел к отмене рабства, инициировал принятие закона против травли животных. В 1824 году было основано Общество по предотвращению жестокости к животным, которое добилось запрета на травлю быков (1835) и петушиные бои (1840). Последние легче было скрыть, поэтому некоторое время они продолжались и после принятого законоуложе-ния — став еще волнительнее благодаря запрету.

Официальный запрет на травлю быков и других крупных животных добавил неслыханной популярности охоте на крыс, которая как нельзя более подходила к условиям жизни в столице. В крысах не было недостатка: они присутствовали в огромных количествах на конюшнях, на рынках и бойнях, и никто, даже самые добросердечные горожане, не испытывал к ним жалости. К тому же закрытые помещения для соревнований легко размещались на заднем дворе или в глубине постоялого двора, туда же доставляли терьеров, которым предстояло состязаться: кто истребит больше грызунов за установленный промежуток времени. Сохранились записи Генри Мэйхью примерно от 1850 года, в них рассказывается об одном содержателе паба, который ежегодно приобретал по 26 тыс. крыс.

Category: Спорт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *